Волков Валерий Александрович

УПРАВЛЕНИЕ КОНВЕРСИОННЫМ ПРОЦЕССОМ В УСЛОВИЯХ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА (СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ)

специальность 22.00.04 — социальная структура, социальные институты и процессы

Автореферат диссертации

на соискание ученой степени

кандидата социологических наук

Новочеркасск 1999

Работа выполнена на кафедре социальных наук Шахтинского ин­ститута Южно-Российского государственного технического университе­та. (Новочеркасского политехнического института)

С диссертацией можно ознакомиться в научно-технической биб­лиотеке ЮРГТУ (г. Новочеркасск, ул. Просвещения, 132).

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В переживаемых российским обществом структурных изменениях особое место занимает конверсия военно-промышленного комплекса. Можно без преувеличения сказать, что конверсия, её характер и конечные результаты являются индикато­ром социальной и экономической трансформации общества. Конвер­сия, безусловно, - сложный социальный процесс, который связан с вы­бором наиболее эффективных форм социального управления. И если не сработала предложенная "младореформаторами" схема макроэкономи­ческой стабилизации, то неэффективность экономических новаций имела причину в увлечённости финансовыми регуляторами и, в конеч­ном счёте, экономическим редукционизмом. В социальные реалии рос­сийского общества успешно внедрялся проект "диктатуры финансов", замещающий иерархию социальных институтов, социальных статусов и социальных отношений, присущих индустриальному обществу.

Конверсия есть не просто переход от одной формы экономической организации к другой: она используется для обозначения трансформа­ции экономической необходимости в свободную целенаправленную деятельность. Для проведения конверсии российский ВПК нуждается в актуализации социального управления, комплексе социальных идей и мотиваций, связанных с оптимальным задействованием научно-технического, организационного и социального ресурсов ВПК. Откры­тым является вопрос об участии государственных институтов и умест­но отметить, "непрямую" социальную корреляцию, которая существует во взаимосвязях ВПК и национально-государственных приоритетов.

Действительно, исследовать ВПК вне социального контекста, вне взаимовлияния социальных и экономических факторов, традиций не­возможно для решения частных управленческих задач. Конверсия, как процесс, имеет доминирование социальной модернизации над технико-экономическими изменениями, приоритет социальности перед "веще­ственными" факторами и может быть адекватна в социологическом дискурсе.

Спорность выводов многочисленных публикаций на тему конвер­сии: "техно-" или "экономоцентризме" исследовательских сюжетов, непрекращающейся цепи "техноэйфории", ориентированной на увлече­ние техникой управления. Иными словами, управление понимается как

независимая величина от социального фактора ВПК, в то время как со­циальные отношения внутри ВПК и по отношению к внешней соци­альной среде проблемны и основаны на стабильности - состоянии рав­новесия технологических, экономических и социальных параметров. Можно согласиться с утверждением учёных из Екатеринбурга В.Прудским и А.Пыткиным, что конверсия должна выступать важней­шим направлением структурной перестройки хозяйства страны, инст­рументом исправления перекосов в социально-экономической сфере .

На уровне конверсионных программ можно проследить сочетание новационных управленческих технологий (реинжениринг, теория аль­янсов) и директивных методов управления, что связано с появлением многообразных горизонтальных социальных связей и инерцией управ­ленческого механизма, выработать в короткий срок эффективную ко­ординационную модель управления. Важно понять, что хозяйственные субъекты являются социальными организациями и "свободное обраще­ние" рыночных институтов существует только в мененджериалистской абстракции: социальное управление действует в поисках рационализа­ции, оставляя пределы социальным импульсам, внеэкономиче­ским мотивациям, "возвратности" в социальной организации. Ры­ночные институты "нейтральны" и их формирование в равной степени может содействовать как достижению целей устойчивого развития, так и привести к конфигурации "упрощённого гомеостаза", социальной гомогенности, технологическому и социальному застою.

"Обвальность" конверсии в России стимулируется жёстко детерми­нированной схемой "экономической эффективности" и стремлением повысить экономическую устойчивость использованием "практики экономического принуждения", что является неадекватным ответом на запросы ВПК, как сложной социальной организации, меняющей пози­ции внутренней саморегуляции и воспроизводства социальных уровней и субуровней, менеджерному и "некогерентному" управлению конвер­сией ВПК с растянутым экономическим и социальным циклом. Это косвенно признаётся в работах российских экономистов: A. May, E. Аракелова,

Прудский В., Пыткин А. Проблемы региональной конверсии военно-промышленной базы Западного Урала. - Екатеринбург, 1994. - С.33.

Л.Вида, в свое время выносивших "миф" о принципиальной "немодер-низируемости" российского ВПК.

Таким образом, в исследовательской мысли преобладают техноло­гические и экономические версии обновления ВПК. Но становится всё более очевидными узость и недостаточность апробированных и одно­временно малоэффективных для решения стратегических задач разви­тия ВПК подходов.

"Стратегическое управление сегодня должно строиться на реализа­ции принципов создания механизмов социально-экономической регу­ляции, согласующих интересы общества и производителей, управляю­щих и работников"². Однако такое "прозрачное" предложение наталки­вается на молчаливое и упорное сопротивление, барьеры выживания и стереотипы объектного управления не могут исчезнуть в одночасье. Кризисная ситуация порождает социальную ностальгию по директив­ному управлению и, что удивительно, ВПК рассматривают образцом, "совершенной" моделью мобилизационной экономики. Социальные инновации, происходящие в российском ВПК, неоднозначны и, можно констатировать состояние агрегатности, соединения, подчас механиче­ского, различных социально-хозяйственных условий, но именно эта характеристика придает ВПК социальную комплиментарность, являет­ся реальным инструментом трансформационных циклов в экономике.

Демократизация управления имеет реальный смысл и содержание в условиях гетерогенности систем оплаты труда, социальной самоорга­низации и действительной передачи части управленческих полномочий трудовым коллективам. "Авторитарность" и "социальный преферен-циализм" российского ВПК необходимо оценивать в целях социальной модернизации, иначе мы обречены на разрушительные эффекты. Воз­вращение к социальным проблемам продиктовано социообразующим значением российского ВПК, целостностью социального и хозяйствен­ного в оборонном комплексе России. В стремлении избежать эклекти­ки, а это свойственно управлению конверсией, важно установить теоре­тико-методологические ограничители. Во-первых, конверсия является самостоятельной формой социального управления и не может быть идентифицирована с частными управленческими технологиями. Во-

² Мостовая И.В., Дзыбов К.М. Инновационный менеджмент. Дону, 1998.-С.35.

Ростов-на-

вторых, экономическая и социальная компоненты управления взаимо­обусловлены, взаимопроницаемы и взаимодополнительны, основыва­ясь на соединении экономической эффективности и социальной ста­бильности. В-третьих, конверсия переходного периода представляет широкое "поисковое" поле, в котором методом проб и ошибок выверя­ется модель - аттрактор социального управления.

В связи с этим изучение управления конверсией требует концептуа­лизации проблем конверсии как социологического знания, решаемого в рамках социологической теории и на уровне социологического модели­рования проблемной области. Экономическая деятельность является формой социальных действий людей, и анализ экономического аспекта конверсии выгоден интеграции различных аспектов управления ВПК. По крайней мере, так легче избавиться от "экономоцентризма", на котором часто и останавливается исследовательская мысль. Для того чтобы вы­рваться из порочного круга экономических трансформаций, следует са­моопределиться с конверсией как процессом изменения социальной ор­ганизации ВПК, генерирования новационных подходов к экономическо­му и социальному взаимодействию. На эту особенность можно не обра­щать внимания в стратегии выживания, пренебрежение ею отомстит ис­следователю, когда вдруг обнаружится непонимание эффектов "соци­ального консерватизма" или "рыночной неадаптивности".

Модель "социального автомата", если перенести в готовом виде "экономическую рационализацию", неспособна к нахождению ком­промиссной позиции экономики и социальности. Исследование управ­ленческих проблем конверсии вселяет надежды в успешное разрешение исследовательской и социально-практической проблемы.

Степень разработанности проблемы обусловлена характером кон­версии как многофункционального управленческого феномена, оказы­вающего влияние на мотивации, цели и методы управленческой дея­тельности. Анализ конверсии в основе социологичен, но нуждается в транспорентности междисциплинарного диалога на теоретическом и практическом уровне.

Теоретико-методологические основы исследования конверсии со­держатся в работах В. Парето, Дж. Кейнса, П. Самуэльсона, Т. Веблена. Несомненен вклад современных российских философов и социологов Г. Осипова, М. Руткевича, Т. Заславской, Р. Рывкиной, В. Чуланова.

Социологическая модель конверсии претерпела ряд изменений, что связано с различными парадигмальными установками на процесс соци­ально-экономического управления. Сформулированные в 10 - 20-е го­ды XX века выводы школы Г. Форда - Дж. Тейлора позволяли рас­сматривать конверсию как эффективный переход от "мануфактурного производства" к организации с конвейерным трудом и "взаимозаме­няемостью" работников, что нашло отражение в трудах советского тео­ретика "фордизма" К. Гастева. Кибернетизм Н. Винера, провозглашен­ный в 60-е годы, существенно повлиял на понимание задач, целей и методов конверсии в работах О. Шкаратана, Л. Гордона, Дж. Гви-шиани, В. Радаева.

Синергетическая теория организации А. Пригожина является ат-трактивной для многих современных исследователей, так как актуали­зирует проблемы самоорганизации и самореализации социально-хозяйственных организмов, выходит за пределы не оправдавшейся тео­рии "рационального выбора". Социальное управление представляется деятельностью по поводу "социального выбора" наиболее оптимальной модели выживания в условиях вероятного или реального социального беспорядка. Теоретическая гипотеза синергетики конкретизировалась в трудах В. Верховина, Т. Наумовой, Т. Лаппо, Е. Варламовой, С. Степа­нова, И. Василенко.

Перспективно направление инновационного менеджмента, которое исследует характер, динамику и условия социальных инноваций. Мысль о новационности, как сущности социального управления, при­надлежит российским ученым И. Мостовой, Г. Зинченко, Н. Тарасовой, В. Хруцкому. Плодотворность новационного подхода выражается в теоретическом синтезе управленческой "классики" и теории "гуманиза­ции" управления. Новационное направление опирается на возможность адаптации зарубежного опыта конверсии в рамках технологического и социального капитала российского ВПК, что делает его позиции выиг­рышными по сравнению с акцентом "менеджериалистов" на директив­ные трансформации.

Российские исследователи Н. Шматко, Л. Зубова, Н. Ковалева, при­меняя конкретно-социологический инструментарий к концептуализа­ции проблем ВПК, пришли к выводу, что позиции по отношению к ВПК пребывают в плену социальных стереотипов и предлагаемые иные

8

кризисные технологии повторяют ошибки теории рационального выбо­ра, согласно которой государственные институты в совокупности с пре-зентативной социальной дислокацией в состоянии предложить опти­мальное решение проблем ВПК и экономической сферы России в це­лом. Возражения авторов основаны на неприятии "экономоцентризма" и объектности социального фактора.

В социальной организации ВПК, как отмечают российские исследо­ватели ЛЛогунова, ТДридзе, В-Бойков, наиболее сильны "социоцен-тристские" настроения, высок уровень социальной и производственной самодисциплины. Высокие социальные самооценки, образовательный статус и социальная инициативность отличают работников ВПК от представителей традиционных отраслей (аграрного сектора, угольной, легкой, пищевой промышленности). Индустриально-исполнительский характер деятельности, определяемый механистичностью и стандарти­зацией социально-производственных отношений неприемлем для ВПК с открытостью социально-технологических инноваций на основе "за­крытого" социально-авангардного самочувствия. Реформы, проводи­мые под знаком экономической принудительности, дестабилизировали социальные ресурсы ВПК, что показывают в своих исследованиях Т. Соколова, К. Феофанов, Т. Черняк.

Осмысление проблем конверсии как социального управления при­водит к выводу, что антикризисные и инновационные цели конверсии могут быть адекватно воспроизведены в социологическом измерении, "экономоцентризм" преодолим не абстрагированием от экономическо­го анализа, а его включением в качестве эмгшрико-теоретического су­буровня в контекст социологической релевантной конструкции. В этом убеждают исследования российских экономистов и социологов, посвя­щенные проблемам конверсии российского ВПК.

Цель диссертационной работы,- определение конверсии как соци­альной стратегии развития в условиях социальной транзиции на основе процессуального анализа и обоснования интегрального подхода к кон­версии в социально-экономических аспектах.

Задачи диссертационного исследования:

- рассмотреть роль категории "управление" в исследовании процес­сов конверсии;

- провести сравнительный анализ зарубежных моделей конверсии и условий их адаптации к социальной модернизации российского ВПК;

- выявить и систематизировать особенности управления конверсией в России;

- дать институциональные характеристики конверсии как антикри­зисного социального управления;

- охарактеризовать социальные инновации и приоритеты конверсии;

- определить факторы социальной самоорганизации российского ВПК;

- раскрыть сущность социального капитала как фактора социальной модернизации ВПК.

Объектом исследования в диссертации выступает социальное управление как детерминанта общественного развития.

Предметом исследования является управление конверсией как специфической системой управленческих норм и решений, связанных с использованием антикризисных и инновационных социальных техно­логий.

Научная новизна полученных результатов диссертационного ис­следования состоит в интегральном социологическом подходе к анали­зу конверсии российского ВПК с привлечением необходимого эконо­мического и статистического методов. В диссертации впервые:

обоснована актуальность категории "управление" для понима­ния транзитивного характера конверсии;

сформулирована теоретико-познавательная модель зарубежно­го конверсионного опыта и установлены границы его трансгрессии в российском конверсионном процессе;

управление конверсией охарактеризовано как процесс приня­тия решений в условиях преобладающей стратегии "выживания" и за­рождения финансово-промышленных групп как "точек роста" россий­ской экономики;

интегрально исследованы объективные социально-процессуальные состояния конверсии на основе единого социально-хозяйственного комплекса ВПК;

рассмотрены социальные новации и приоритеты управления конверсией в условиях социальной транзиции;

10

проанализирована социальная самоорганизация и организаци­онные структуры ВПК в динамическом аспекте как факторы развития социальной взаимоответственности и координационного управления;

раскрыты роль и значение социального капитала, нравствен­ных, трудовых, образовательных и идентификационных традиций ра­ботников ВПК в процессе социальной модернизации российской эко­номики.

Положения диссертации, выносимые на защиту:

1. Проблемы конверсии необходимо исследовать, исходя из акту­альности категории "управление" для осмысления переходного периода в развитии российского ВПК, когда радикальные перемены в экономи­ческой и социальной организации оборонного комплекса непосредст­венно влияют на дифференциацию хозяйственных субъектов, адапта­ция которых к ситуации экономической неопределенности, "игре" без экономических правил связана со стратегией "выживания", основанной на "затратных" экономических технологиях и ориентированной на "уп­рощение" технологического и организационного потенциала ВПК. Это является следствием разведения категорий "управление" и "конверсия", когда управление мыслится на уровне экономической эффективности, а конверсии придается "техноцентристский" статус. Только в оценке конверсии как стратегии развития экономическое управление приобре­тает характер целенаправленной деятельности с соответствующими социальными эффектами.

2. Зарубежные модели конверсии характеризуются определенным "социоцентризмом", который в условиях российской социальной тран-зиции трансактируется в ассимиляции исключительно технико-экономических индикаторов. Это связано с несовпадением социальных факторов российского ВПК и его зарубежных аналогов в сфере соци­ально-ценностных и социально-хозяйственных ориентации, поэтому в российских условиях важно адаптировать зарубежный опыт в структу­ру "ассоциированного" управления ФПГ.

3. В динамике развития российского ВПК происходит взаимона­ложение альтернативных тенденций: затратной стратегии выживания, приносящей эффекты социально-экономической псевдостабильности и стратегии устойчивого развития., основанной на принятии "вероятност­ных", с определенной степенью риска, управленческих решений, свойст-

11

венных для социально-экономических организации, находящихся в ста­дии перехода от гомогенной, регламентированной структурности к гете­рогенному состоянию "непредсказуемой" стабильности, что позволяет сделать вывод о необходимости совмещения эконометрики управления с обозначением социальной доминанты управления, с пониманием кон­версионных процессов, как процессов социальной трансформации.

4. Социальное управление конверсии предполагает в качестве ус­ловия оптимизации российского ВПК актуализацию социального "на­следия" и востребованности креативных констант социальной деятель­ности работников ВПК, связанных со стимулирующим воздействием экономических показателей на рост социальной солидарности и конст­руктивной социальной инициативы. Экономическое принуждение про­воцирует протестное социальное поведение и наталкивается на сопро­тивление работников, социальный статус которых определяется стрем­лением к индивидуальной и коллективной самореализации.

5. Управление конверсией имеет долгосрочные социальные при­оритеты, которые конституируются в процессе согласования интересов работников ВПК, общества и государства. Множественность социаль­ных диспозиций нуждается в инновационном управлении, так как ис­пользование антикризисных "срочных" мер, по существу, затормажива­ет ситуацию "социальной конфликтности", когда происходит постоян­ное перераспределение социальных ресурсов в пользу доминирующих интересов. Социальные инновации предполагают утрату социального монополизма на основе актуализации социального диалога различных социально-профессиональных групп ВПК и государственных институ­тов, приводя к координационной модели управления, где антикризис-ность представляет вывод управления ВПК на уровень "селективной оптимизации", выбор социально - перспективных управленческих ре­шений.

6. Организационные структуры ВПК, сформировавшиеся в пери­од мобилизационной экономики, выполняют двоякую социальную роль: с одной стороны являясь опорой социального инверсионизма, возвратной социальной модели, с другой - "инкубатором" социальной ремодернизации российского общества, что объяснимо "самоуправлен­ческими" ресурсами, наличием на уровне внутригрупповых и внутри­производственных отношении механизмов социального активизма и

12

сплоченности управляющих и управляемых, адаптированных к "искус­ственной" социальной среде. Для перехода социальной самоорганиза­ции ВПК в открытое, конкурентно-согласительное социальное про­странство существуют определенные социальные барьеры "сферного эгоизма" и "экономоцентризма", которые преодолеваются под воздей­ствием стратегии "устойчивого развития".

7. В отличие от других сфер социально-производственной дея­тельности российского общества, российский ВПК обладает "модерни-заторским" социальным статусом, что облегчает понимание задач кон­версии обществом. Однако важно не впасть в завышенные требования относительно роли ВПК в решении актуальных социально-экономических проблем, так как социальный капитал ВПК - интеграль­ная характеристика организационных, научно-технических, образова­тельных и социально-профессиональных ресурсов - нацелен на опти­мальный результат "точечного роста" с возможностью экспансии соци­альной модернизации в будущем на основе социального баланса инте­ресов ВПК и общества. Дифференцированный подход к конверсии со­держит альтернативу "опеки государства" в форме "социального креди­тования" ВПК.

Теоретико-методологической основой исследования служат принципы системного и сравнительного анализа, институциональные, субъектные и социально-коммуникативные подходы, методы экономи­ческой социологии и социологии управления.

Эмпирической базой исследования являются данные социологи­ческих исследований, проведенных сотрудниками кафедры социологии и психологии Южно-Российского государственного технического уни­верситета на ряде предприятий г. Новочеркасска, статистические дан­ные и факты, опубликованные в научной литературе и периодической печати.

Теоретическая и практическая ценность исследования опреде­ляется углублением теоретических представлений социологии управ­ления и использованием ее результатов в практической работе управ­ления конверсионными процессами. Выводы и положения диссертаци­онной работы могут существенно дополнить общие курсы экономиче­ской социологии и социологии управления, привлечены к созданию антикризисных социальных технологий.

13

Апробация работы. Основные результаты и выводы данного дис­сертационного исследования докладывались и обсуждались на межву­зовской научно-теоретической конференции "Военно-политические аспекты региональной безопасности на Северном Кавказе" (Новочер­касск, 1999), региональной научно-теоретической конференции "Соци­альное развитие России и актуальные проблемы социономики" (Ново­черкасск, 1997), межрегиональных научно-теоретических конференци­ях "Социальные проблемы и перспективы: история, теория и практика" (Новочеркасск, 1998), "Социальная политика России: история и совре­менность" (Новочеркасск, 1999). Материалы исследования представле­ны в семи научных публикациях автора.

Структура диссертации включает: введение, три главы, состоя­щие из семи параграфов, заключение, библиографию.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, ха­рактеризуется степень разработанности проблемы, определяются цели и задачи исследования, определяются научная новизна и практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту.

Первая глава "Управление конверсионным процессом в условиях трансформации экономики России" посвящена выработке подходов и анализу управления конверсией в условиях трансформации экономики России. Она включает три параграфа.

В первом параграфе "Методологическая роль категории "управле­ние" в исследовании процесса конверсии" рассматривается методоло­гическая роль категории "конверсия" в осмыслении конверсионных процессов в транзитивной экономике России. Автор отмечет, что в рамках проводимой экономической политики недостаточно уделяется внимания стратегии социально-экономического развития. Концентра­ция усилий на нахождение финансовой стабилизации не позволяет про­вести анализ иных вариантов управления, при которых сочетаются опе­ративные задачи и стратегические приоритеты. Между тем конверсия, заключенная в рамки "оперативного управления", стимулирует "демо-дальные" решения, способствующие энтропейному состоянию россий­ского ВПК.

14

Автор формулирует условия регресса конверсии, который связан с высокой изношенностью производственных фондов, внеэкономиче­ским перераспределением ресурсов, утратой корпоративной стратегии. По мнению автора, дестабилизирующее влияние оказывает "отрасле­вой" эгоизм и "ценовой" монополизм. Поэтому следует отойти от "мо­ноцентрической" модели и от стереотипов "рыночного заимствования". Насколько удастся избежать кризисного потенциала в конверсии ВПК, зависит от теоретической рефлексии категории "управление". Управле­ние, как исходная теоретическая позиция, помогает оценивать предла­гаемые в постперестроечный период обществу программы "инноваци­онно-инвестиционного" цикла как связанные с потерей управляемости и превышением допустимого предела дезинтеграции хозяйственных связей и инфляционных влиянии, что способствует "конкурентности" на уровне отрасли. Анализ категории "управление" позволяет утвер­ждать, что конверсия, понимаемая как перепрофилирование оборонных предприятий, предполагает внедрение затратных механизмов, что про­тиворечит эффективности управления. Автор считает, что в полной ме­ре не осознаются внутренние параметры управления, что инициирует выход на "внешние" стимулы управления, обрекая управление конвер­сией на бесполезные или "вредные" управленческие сценарии. По мне­нию диссертанта, в практическом реформировании господствуют ди­рективный и экстраполяционный подходы и игнорируется "косвенное" управление, которое характеризуется диверсификацией управленче­ских методов и "конкурсом" вариантов управления. В управлении важ­но разработать разнотипные целевые программы, так как целесообраз­ность управления основывается на "шкале приоритетов", включая и внеэкономические. Крайне упрощенно считать управление "ядром" мобилизационного развития и дилемма управления связана с выбором "тейлоро-фордовской" системы "рационального экономического реше­ния" или "естественной" траектории модальных управленческих актов. Диссертант придерживается позиции, что градуализм является опти­мальным, соответствующим "рациональной схеме" способом совер­шенствования управления конверсией.

Благодаря категории "управление" можно описать базовый сцена­рий управления, связанный с возможностями интегрированного произ­водства и комплексом структурной реформы ВПК, так как конверсия

15

становится источником и агентом технологических инноваций. Управ­ление процессом конверсии обнаруживает "неприемлемость" метода "отстраненной ответственности". Ясно, что расширение возможностей субъектов управления требует развития ассоциативных форм управле­ния. Диссертант подчеркивает, что конверсия основывается на "демо­нополизации" рынка и "аккумуляции" управленческих приоритетов. Установка на социальный и экономический характер конверсии позво­ляет использовать научный и организационный потенциалы ВПК для технологического прорыва, что является адекватным ответом управле­ния на "внешние" вызовы. Как показывает анализ, организационно-рациональным и экономически эффективным становится подключение предприятий ВПК к технологической цепи ФПГ ассоциированного управления, что когерентно "координирующему" смыслу управления.

Самым очевидным неблагополучием в сфере конверсии, на взгляд диссертанта, является "блокирование" ассоциативного управления из-за подхода к управлению конверсией как "внешнему" управлению. Одним словом, конверсия маневрирует между "мобилизационной" моделью экономики и логикой "самовыживания", что определяется директивной доминантой в определении "управления". Осуществляемый переход­ный вариант конверсии себя не оправдал: механизм "экономической" децентрализации основан на разбалансировании экономических и со­циальных приоритетов управления.

Исходя из понимания управления как процесса коррекции экономи­ческой и социальной деятельности субъекта с целью устойчивости и развития в условиях изменяющейся внешней среды, диссертант выво­дит принцип "гибкого реагирования" для предотвращения эффектов "неполной" управляемости или неуправляемости. Авторская позиция разграничивает экономический менеджмент как совокупность управ­ленческих технологий для решения оперативных задач и управление, адекватное нелинейно-функциональной модели ВПК.

Ассоциативный подход как сочетание рациональной экономической деятельности и оптимального экономического выбора предполагает приоритет стратегии развития перед ситуативным управленческим ре­шением. Иррациональность состоит в том, что преуспевание отдельно­го хозяйствующего субъекта может привести к "эрозии" управления, так как велик фактор ослабления стратегических целей. Предотвратить

16

хаос в управлении, связанный с эффектами "приватизации" и "разгосу­дарствления" возможно в шкале между "децентрализованной самостоя­тельностью" и иерархией "бюрократического" псевдорационального управления. Конверсия подчинена управлению, является только инст­рументом в решении стратегических задач. Таким образом, управление позволяет оценивать конверсию в единстве экономических и техноло­гических критериев, связанных с внедрением менеджериальных эстам­пов на уровне оперативных решений, но подчиненных стратегическим приоритетам гибкого "двойного" реагирования.

Во втором параграфе "Зарубежные модели конверсии: опыт управления" диссертант обосновывает теоретико-познавательные рам­ки адаптации зарубежных моделей к конверсии российского ВПК. Экономический радикализм в управлении сигнализирует о старой рос­сийской болезни "отвержение ради прогресса". Автора интересовала только одна существенная грань проблемы - насколько российская экономическая модель предрасположена к актуализации зарубежных конверсионных программ и для создания системы ответственного ас­социативного (социального) управления. Диссертант условно разделяет зарубежные модели на "градуалистские" (восточно-азиатские) и "интервенционистские" (США). Обращая внимание на организацион­ный и технологический аспекты "адаптации", можно предположить, что для российского ВПК полезны только те управленческие проекты, которые помогают модернизировать технологический, экономический и социальный потенциалы ВПК.

С началом реформы ВПК неоднократно провозглашается приоритет "рыночных" механизмов, что не позволяет конструктивно критически оценить зарубежный опыт. Методология образования крупных хозяй­ственных структур близка по показателям к "буферной динамике" в Южной Корее, Малайзии и Китае. Процедуры оптимизации управле­ния российского ВПК требуют обоснования критериев социальной значимости предприятий. Инфраструктурные условия "рыночной" дея­тельности обеспечиваются диалоговой процедурой конгруэнтности социальной и экономической конструктивности. Диссертант апеллиру­ет к градуалистской концепции управления Китая. Как известно, про­водимая в Китае реформа управления оборонным комплексом основы­вается на создании трехкомпонентной системы: государственный орган

17

- военно-промышленные корпорации - информационная служба. По­добный организационный сценарий маловероятен в России, что связано с разомкнутостью управления в оборонном секторе по отношению к остальной экономике страны. Для рационального использования китай­ской модели требуется "перекроить" российский ВПК на основе реге­нерации импортных капиталовложений переориентированных с по­требления и услуг на производство, что кажется нереальным.

Усилить макроконтроль для осуществления широкомасштабной конверсии можно только через сохранение вертикального управления конверсионной политикой и при наличии источников дешевого "ноу-хау".

Китайская модель существенно не учитывает затрат прошлого тру­да, социальный фактор. Стратегия ответного реагирования не прорабо­тана в китайской модели: инновации обременены обязательствами до­полнительных инвестиционных потоков. Российская управленческая ситуация ориентирует на "приспособление ВПК" к национальным ин­тересам, что актуализирует китайскую практику "контрактной полити­ки". Формирование и поддержание "имиджа" ВПК, соединение рыноч­ных интересов предприятий с глобальными социальными приоритета­ми образует "вермишель", которой обычно представляется анализ ки­тайского экономического потенциала. Российскому ВПК следует воз­держаться от натурально-стоимостных показателей, ликвидирующих привлекательность инновационного управления. Прогнозирование как компонент ассоциативного управления слабо представлен в организа­ционно-управленческих структурах "китайского типа", и в условиях крупных структурных преобразований, основанных на гибком реагиро­вании, нельзя адаптироваться к задачам "заимствования". Монолит­ность системы управления рано или поздно разрушается при "перегре­ве" социального фактора и напряжения технологических ресурсов, что может негативно повлиять в недалеком будущем на экономическую динамику в Китае.

Восстановление и модернизация ВПК ясно формулируется в каче­стве "управленческой" парадигмы контроля в США 1930-1970 гг. Цре-одолеть "замедленный" рост предполагалось введением стимулов раз­вития новейших технологий и повышением социальной самодеятель­ности работников. Таким образом, по целому ряду причин следует ра-

18

ционально взглянуть на конверсионные процессы в российском ВПК и продумать, в какой степени и каким образом мы можем использовать американский опыт реконструкции, в том числе и социальной для управления конверсией. При всей асимметричности управленческих циклов в США и России есть серьезное основание использовать опыт "направления" частной инициативы на достижение общесоциальных приоритетов. Диссертанту импонирует "избирательность" в рецептуре санации российского ВПК, а политика "возмещения издержек" за счет перераспределения социальных и экономических ресурсов кажется весьма перспективной. Ясно, что структурная реорганизация связана не только и не столько с "мирным дивидендом", а с поощрением новаци-онного управления. Стабилизационные программы эффективны как принцип саморегуляции предприятий при активной и приоритетной поддержке государством технологических нововведений и поощрением "инициативного" труда работников ВПК. Они не допускают "изоля­цию" производителей и профилактику роста "убыточных" предпри­ятий. Избежать противоречия "монополия - эффективность" можно при условии косвенного государственного регулирования, кредитова­ния финансами и доверием, технологической, управленческой и соци­альной кооперации ВПК.

Проблема - в дифференциации, как считает диссертант., методов управления. Факторы принятия альтернативных решении связаны с преодолением "социально-депрессивной" нагрузки ВПК и всяческим сохранением научно-технического потенциала. Формирующаяся мо­дель управления конверсии означает, что использование зарубежных моделей управления ограничено рамками социального воспроизводст­ва, релевантностью различных подходов к управлению в период соци­альной и экономической транзиции.

В третьем параграфе "Особенности управления конверсией в Рос­сии" исследуются факторы изменчивости управленческих процессов, коррелируемые с состоянием и направленностью конверсионных про­цессов в российском ВПК. Диссертант солидарен с позицией комму-тантной рыночной стратегии, адаптацией импортных экономических технологий к российским социальным структурам и процессам. Анализ перестроечной и реформенной моделей конверсии показывает несо­вместимость реалистичных целей и средств решения управленческой

19

ситуации. Важно определить как формируются элементы спонтанного воздействия, как они влияют на характер трансформации.

На современном этапе управления конверсией обозначилась недос­таточность рестриктивных мер, потому что происходит перераспреде­ление ресурсов в пользу "единичного" успеха, никак не гарантирующе­го выполнение задач стратегического управления. Таким образом, в России не завершена физическая, технологическая конверсия, что не лучшим образом влияет на социальный и экономический аспекты кон­версии.

Рационализация менеджмента на уровне предприятий смягчает зада­чи стратегического управления, избавляя от теории "черного ящика". Стагфляция российской экономики приводит и к такой особенности, как контрольно-результативная функция конверсии, воздержание от обнов­ления базовых технологий в пользу "удержания на плаву¹. Вероятно, стратегическое управление предусматривает стимулирование спроса на конверсию. Если управлять конверсией "старым" способом, можно по­родить "фиктивный" процесс социально-экономического роста - реаль­ное улучшение просматривается в "горизонтальных" управленческих отношениях при сохранении "вертикальной" ответственности. Отрасле­вая политика эффективна только в тех случаях, когда все хозяйственные субъекты действуют по принципу "стартового" равенства.

Анализируя тенденции в развитии российского ВПК, следует иметь в виду специфические условия, когда в рамках ВПК действуют различ­ные формы собственности и регуляторы управления. Вероятно, вместе с согласованными параметрами управления, уменьшается зависимость предприятий от конкретных показателей и возрастает заинтересован­ность в перспективном управлении. По существу, задачи сохранения и развития ВПК и долгосрочные цели конверсии совпадают.

Уменьшение российского научно-технического потенциала более чем в три раза формирует новые качественные показатели ВПК. Мож­но, утверждает диссертант, соглашаться или не соглашаться с позицией ассоциированного управления, но нельзя обойтись без перевода кон­версии в плоскость предотвращения социального донорства в ВПК. Ограниченность отпускаемых ресурсов ВПК может быть восполнена выбором наиболее эффективной с точки зрения затрат и окупаемости альтернативой. Так как стратегия, техника и экономика - взаимосвя-

20

занные элементы одной общей проблемы, на первый план выдвигается критерий социальной эффективности как основы долгосрочного управ­ления. Очевидно, что структура баланса и состояния платежеспособно­сти российского ВПК находятся до сих пор под влиянием физической конверсии и любое стратегическое решение остается в рамках чистой государственной политики, что нельзя объяснить несовершенной пра­вовой базой.

Конкретно говоря, российская модель управления конверсией диф-фузионна, так как основывается на предположении о "передовом" ха­рактере ВПК. Важно утвердить программу многоканального инвести­рования ВПК и обеспечения задач "ремодернизации", если понимать под таковой оптимизацию технологических и интеллектуальных ресур­сов. В российском ВПК стратегия "реструктуризации и выживания" останется доминирующей до тех пор, пока уйдет в небытие желание "снять урожай" и перебросить в экспортоориентированные отрасли. Перед стратегическим управлением, по мнению автора, реально суще­ствует проблема социально-управленческих инноваций и дезинтегра­ция комплекса ВПК, обособление от социальных приоритетов эконо­мики делает затруднительным создание качественно новой продукции и насыщения российского рынка передовыми технологиями.

Российский ВПК находится в кризисном состоянии, и экономиче­ская диагностика не является достаточной: долгосрочные перспективы связаны с изменением стратегического управления на основе социаль­ной стабильности. Доминирование ценового фактора нацеливает на "отстающие" технологии и, следовательно, не ведет к социальному ли­дерству в российском обществе. Фактическое господство банковского капитала заметно снижает степень социальной автономности, что дела­ет проблематичным использование внутренних социальных ресурсов.

Долгосрочные перспективы экономической политики связаны с на­хождением модели совместной деятельности и современные результа­ты реформирования ВПК, по мысли диссертанта, неизбежно ведут к интегральной социально-управленческой парадигме, в которой эконо­мические и организационные параметры "абсорбировали" на уровне социальной интеграции ВПК и общества.

Во второй главе "Управление конверсией: структурный анализ" осуществляется попытка исследования структуры управления, взаимо-

21

связи институционального, функционального и динамического факто­ров.

В первом параграфе второй главы "Социальное управление и управление конверсией. Сближение экономической и социальной мо­тивации" автор исходит из структурообразующей роли ВПК в социоге-нетическом и социодинамическом аспектах. Советский ВПК строился оп принципу полузамкнутой системы, искусственной социальной сре­ды с подчиненностью экономических показателей эгоистской мотива­ции, выраженной в стратегии "социальной конкуренции". Коллектив­ные интересы калькировались в системе "социального поощрения" и "наказания": тенденция монополизма была связана с внутренним соци­альным контролем. Исторически сложилось доминирование ВПК в ие­рархии социальных структур и реформирование результировалось в коллапс социальной организации, построенной на выдвижении при­оритетов стагнирующей стабильности и нормированного социального поощрения.

Отстаивая данный исследовательский тезис, диссертант допускает существование "корпоративно-бюрократической " ассоциации, соци­альные нормы которой определялись соответствующим индивидуаль­ности признаком и качеством "династической" и протекционистской сметливости. Мобилизационная модель управления постоянно иниции­ровала коллективную ответственность, готовность к режиму существо­вания в условиях прямого подчинения командному центру.

Современный российский ВПК адекватно реагирует на смещение приоритетов государственного управления, вернее на их отсутствие: стратегия выживания включает формирование узкогрупповых соци­альных отношений, основанных на социальном наследии и "асинхрон­ной" профессиональной этике. Подобная социальная эксклюзивность может породить тенденции к псевдоавтономии социальных институтов, к замещению социальной интеграции конфликтной моделью всеобщих притязаний.

В парадигме "ассоциативного" управления экономический и веще­ственный факторы управления взаимодополняются комплиментарно-стью социального "патернализма" ВПК. Ясно, что управление конвер­сией имеет технологические, социально-экономические и социальные параметры, поэтому управление формируется на уровне ответов вызо-

22

вам внешней социальной среды, включая и социальные новации. Одна­ко получается так, что вместо управленческих инноваций и солидарно­сти работников в комплексе ВПК вызревают тенденции дезорганизации и перевода во внешнее управление, когда велик соблазн решить все проблемы насильственной процедурой банкротств или государствен­ной санацией предприятий. Реформирование "наоборот", переход к уп­рощенному полуфабрикатному производству приводит к использова­нию рисковых управленческих решений - демпингу, распродаже обо­рудования, уклонению от уплаты налогов. Такую схему управления можно условно назвать стагнационной: она эффективна только как стратегия выживания, так как не ставятся цели получения экономиче­ских дивидендов и реализации социальных новаций.

Анализируя управленческую практику ряда новочеркасских пред­приятий, автор приходит к выводу, что в процессе модернизации были внедрены принципы управления "авторитарного", коэрсивного типа. Фактически ликвидирована система социальной защиты работников, и управленческие решения принимают директивный характер, являются результатом закрытой управленческой политики. "Концентрация" управления продуцирует систему "тотального" контроля работников, что достаточно болезненно сказывается на социальном самочувствии коллектива.

Таким образом управление существенно десоциализировано. Веро­ятно, реформирование управления посредством "кадрового омоложе­ния" и экономического принуждения имеет роль в решении ряда эко­номических и организационных проблем, в тоже время создавая очаги социальной напряженности внутри отрасли. Многочисленные "ахилле­совы пяты" управления конверсией ВПК порождены сохранением ди­рективных принципов в управлении "сверху" и дезорганизации управ­ления "снизу". В экономической модели управления представления о ВПК строятся на выборе "конечных" результатов - прибыльности предприятия. Такая односторонняя позиция, которая не отражает соци­ального компонента, привела к практике "рестрикции" - разрушении сложившегося научно-технического потенциала ради элиминирован­ных рыночных показателей.

Упрощение системы ВПК, что связано с переходом на производство "ширпотреба", привело к разомкнугости, но не повысило конкуренто-

23

способности продукции и никак не повлияло на возникновение эффек­тивных социальных саморегуляторов. "Натурализация" производства связана с краткосрочным планированием, и стремление руководителя избавиться от "социального балласта" вполне объяснимо в контексте экономической редукции. "Авторитарный" стиль управления определя­ется "мануфактуризацией" труда, независимостью управленческих ре­шении от деятельности работников "социальных автоматов".

Нацеленность управления конверсией на рентабельность и связан­ные с ней экономические индикаторы в условиях стагнации научно-технического потенциала, сокращения социальных расходов характе­ризуется " инконверсией,", упрощенной организацией, в которой соци­альное управление или отсутствует, или подчинено задачам экономи­ческой эффективности. Поэтому, отмечает автор, необходимо отказать­ся от оценок конверсии в организационных и экономических показате­лях: ясно, что ВПК с его наследием социальных и технологических но­ваций не может развиваться иначе как на основе "социоцентристской" модели, особенно в эпоху социальной транзиции, поиска эффективных социальных технологий и стратегических схем управления для "неоп­ределившегося" российского общества.

Во втором параграфе "Управление конверсией: социальные инно­вации и приоритеты конверсии" диссертант анализирует реальные со­циальные инновации и приоритеты управления конверсией с позиции модели - аттрактора стратегического управления. Управление конвер­сией, что симптоматично для социологического анализа, рефлексирует-ся в выборе стратегии социального развития, которая требует преодо­ления и профилактики синдрома "выживания". Отсутствие новацион-ности в управлении конверсией неизбежно обрекало ее на состояние "полураспадной" системы. Хозяйственная дисперсия не заменила стро­гую иерархическую структуру ВПК: социальные диспозиции "префе-ренциональности" трансформировались в "аморфность" социальной самоликвидации.

Можно было бы согласиться с утверждением о вынужденной ры­ночной адаптации, но рыночному оптимизму мешает огромное число проблемных предприятий, хотя у них есть условия экономического и социального роста. Ресоциализация, в качестве ситуационного эконо­мического и социального поведения, имеет своим следствием расцвет

24

импульсивной адаптации , невосприимчивой к социоцентризму управления. Вектор социальных новаций, напротив, складывается на основе стратегии "устойчивого развития", что связано с социальными инвестициями, затратами на сохранение и модернизацию социальных качеств ВПК. Антикризисные технологии, о которых так много говорят российские исследователи, базируются на принятии социальных нова­ций как изменениях, связанных с повышением социальной стабильно­сти и открытости ВПК.

Антикризисное управление производно от преодоления кризиса в структуре распределения экономических и социальных приоритетов. Важным условием управления конверсией является объект управления, который, как анализирует автор, существенно изменился в процессе реформирования ВПК. Являясь новационным по характеру и направ­ленности, управление конверсией не получает инновационную подпит­ку "снизу" и это нельзя объяснить ссылкой на безьшициативность ра­ботников. Антикризисные технологии предусматривают "авторита­ризм" управления, который приумножает причины кризиса, если под ним понимать дезинтеграцию в социальной организации ВПК.

Социальный конформизм, практика соглашательства и индеферен-тизма, имеет полезный эффект для стратегии выживания: в социальной инновации заинтересованы социально ответственные и самостоятель­ные работники. Однако, ни один оптимистический сценарий не может гарантировать улучшения социального качества управления конверси­ей. Дело в том, что успешный экономический рост может осуществ­ляться за счет эксплуатации социальных приоритетов. Конверсия соци­альных приоритетов фактически означает доминирование экономиче­ского принуждения и практику социального автоматизма.

Автор в результате социологического анализа деятельности ряда но­вочеркасских предприятий "оборонки" далек от "казенного" оптимиз­ма; экономический успех сосуществует с социальным абсентеизмом работников. ВПК в большей мере, чем другие отрасли, основан на взаимоответственности и социальной солидарности работников и управленцев, экономическое принуждение разрушило "корпоративный дух", нивелировало социально-производственную этику ВПК.

Только социальные приоритеты, по убеждению автора, - гуманиза­ция производственных отношений, социальная ответственность и соци-

25

альное доверие - могут способствовать как отходу от модели государ­ственного "протекционизма", так и "стратегии выживания". Предельная рационализация управления конверсией недостижима, так как на место "деперсонифицированным" связям приходят отношения "социального риска", группового конфликта и "социального выбора". Актуальная неустойчивость ВПК бифункциональна, так как в равной степени ведет и к хаосу в управлении конверсией, и к адекватному ассоциированному управлению. Если исходить из условий вмешательства, то преобразо­вания требует сам характер управления, установления иерархии соци­альных приоритетов.

Заботой многих современных "менеджериалистов" является упро­щение социальной самоорганизации, которая неблагоприятна для соци­альных новаций. Такая ситуация отводит управлению конверсией роль "возвратного" механизма, хотя социальная неоднородность ВПК сти­мулирует и социальную самоизоляцию, и координацию горизонталь­ных управленческих отношений. Вероятно, должна быть определена новая социальная основа конверсии - коррекции подлежит механизм принятия управленческих решений.

"Элитность" менеджмента дополняется актуализацией социальных ресурсов ВПК, высокой степенью готовности работников ВПК к нала­живанию производственной технологической дисциплины и взаимосо­гласованию групповых и личных интересов.

В главе третьей "Социальное управление и социальные ресурсы ВПК: гомологическая модель" рассматриваются социальные ресурсы и социальное управление на уровне гомологической модели, "конструи­рования" социальных факторов, которое приводит к ожидаемым ре­зультатам.

В первом параграфе "Социальная самоорганизация и организаци­онные структуры ВПК" отмечается, что существующая система соци­альных позиций ВПК создает условия для дифференциации, внутрен­него структурирования работников по социально-профессиональным критериям. Ослабление корпоративности или ее растворение в функ­ционализме характеризуется дисперсией социальной самоорганизации, доминированием редукционных форм социального взаимодействия.

Сопротивление ВПК социальной модернизации — сложная пробле­ма: если она совершается на основе экономоцентризма, то эффект со-

26

противления объясним в контексте "защиты" от социальной деграда­ции. Протестное социальное поведение работников ВПК обусловлено экономическим радикализмом и способствует социальной солидарно­сти на отрицательной основе - "сплочению перед врагом". Управленче­ская политика в конфликтной ситуации предопределяется сдерживани­ем социальной инициативы и малопривлекательна для социальных но­ваций. Социальная самоорганизация загоняется в потребительство, от­страненное от проблем производственного цикла, выступает внешним фактором по отношению к управленческим проблемам. Социальная самоорганизация в условиях затяжного кризиса и усиления конкурен­ции на рынке товаров и услуг принимает характер корпоративного дей­ствия.

Однако корпоративный дух и корпоративное действие - не одно и тоже. Идентичность интересов работников ВПК возникает на основе социального наследия и весьма слабо привязана к социальному потреб­лению, адекватному социальной дезинтеграции ВПК. Актуальная со­циальная жизнь имеет классический поляризованный характер, и соци­альная самоорганизация ВПК включается в конфликтую модель соци­альной самодеятельности. Социальные вызовы провоцируют социаль­но-негативные настроения на личном и групповом уровнях. Социаль­ное недовольство стимулируется отсутствием возможности для реали­зации альтернативной социальной активности. Умеренные и конструк­тивные социальные стратегии не могут быть просто заявлены: социаль­ная дискриминация и система "управленческих бенефиций" стимули­руют абсентеистскую социальную культуру работников.

Вероятно, предполагает автор, сезонные и "посторонческие" на­строения преодолеваются в контексте актуализации социальной само­организации работников ВПК. Социальное управление обусловлено процессом социального проектирования, выбором оптимальной модели производственно-технических, экономических и социальных регулято­ров, связанных со стабильностью и развитием ВПК.

Социальный потенциал предприятия прямо коррелирует с самоор­ганизацией работников, неопределенной, чтобы быть описанной в тер­минах внутрипроизводственной и социальной конкуренции и доста­точно определенной, чтобы связать социальную организацию предпри­ятия в гомологическую модель обстоятельств и поведения. Сложная

27

самоорганизующая система, подвергаясь внешнему давлению, теряет ресурсы воспроизводства и обновления: как правило, социальная само­организация "накопительна", если связана с социальными новациями. Ясно, что потеря социального импульса ведет к обособлению "произ­водственных каст", асимметрии интересов ВПК и социальных приори­тетов общества.

По существу, социальная самоорганизация в чистом виде, считает автор, приводит к самоорганизации интересов работников и управлен­цев, возникает ситуация всеобщего обмена услугами. Соподчинение и взаимодействие являются важными характеристиками социальной са­моорганизации. Используя выражение Э.Дюркгейма, корпорации, как организации, включающие работников и управленцев, вырастают из социальной самоорганизации. Цели управления необязательно поддер­живаются всеми работниками, но каждый испытывает чувство принад­лежности и солидарности, чтобы не вступать в конфликт по поводу принимаемых решений. Такое "самоотречение" вознаграждается соци­альными выгодами (льготы на отдых, лечение, обучение детей). Глав­ное, что социальная самоорганизация ВПК не спорадична: она является моделью — аттрактором "снизу", совокупностью привычек действовать самостоятельно и ответственно.

Социальная самоорганизация избавляет коллектив от внутригруп-пового социального напряжения: изменение требований к работникам (компетентности, ответственности, деловитости, коммуникабельности) основано на недопущении "аутсайдерства", враждебно оценивающего социальные новации. Автор отмечает, что работники с высокой органи­зационной культурой не объектны для авторитарного управления и ие­рархических дисциплинарных отношений. Работники с высоким орга­низационным потенциалом избирательно относятся к управленческим решениям: если существует неразрывность экономического и социаль­ного управления, работники открыты для соучастия и, следовательно, принятия ответственности на себя. Социальной самоорганизации при­сущ разумный корпоративизм: альтернативное социальное самочувст­вие дополнятся социальной сплоченностью.

Во втором параграфе "Социальный капитал как фактор социаль­ной модернизации ВПК" автор подчеркивает роль социального калига-

28

ла, который отличает работников ВПК в контексте позитивного соци­ального влияния.

Характерно, что социальное управление по разным причинам ото­ждествляют с социальными технологиями, но последние дериватны, производны от диспозиции управления, социальной институциональ-ности и ценностно-мотивационной интеграции социального управле­ния. Однако ВПК обладает солидным социальным капиталом, способ­ным в зависимости от направленности использования либо укрепить "возвратный" социальный цикл, либо стать фактором социальной мо­дернизации. Социальный капитал, как совокупность социальных навы­ков и знаний, влияющих на социальное управление, не поддается стро­гой классификации, но можно по ряду "выходных" социальных данных судить о качестве социального капитала.

Социальный капитал ВПК основан на позиции превосходства "тех-но" над иными социальными инновациями. Он опровергает положения социального редукционизма о "человеке - машине". Персонал ВПК экс­траполирует в социальном отношении чувства "взаимопривязанности" и "взаимозависимости", которые необходимы социально-адекватному поведению в условиях экономического диктата. "Оборонщику" необ­ходима искусственная социальная среда, в том смысле, что взаимозави­симость предполагает "сердечные" социальные контакты, которые, ес­ли их нет, следует сконструировать. Возведение "наукоградов", как ис­кусственных социальных систем, связано с "социоцентристской", "гра-дообразующей" ролью ВПК в экономике и социальной жизни страны.

Таким образом, социальный капитал ВПК — результат генерирова­ния "точечного" социального управления. Отсутствие социального эн­тузиазма объяснимо изоляционизмом "импульсивной адаптации" и свидетельствует о том, что в российском обществе не воплощена мо­дель - аттрактор социального управления. Сериальность социальных действий, направленных на упрочение группового эгоизма, не возме­щает социоцентристскую позицию советского ВПК.

Социальный капитал ВПК одинаково распределен среди различных профессиональных сегментов, и управленческий корпус, по мнению автора, не обрел качества "элитности" управления. На фоне вызываю

29

щих особняков "генералов индустрии" технократическое поведение руководителей — оборонщиков подчеркнуто выделяется своим коллек­тивным патриотизмом. Характерно, что опасения банкротства связаны со страхом потерять самостоятельность "социального оазиса", что оди­наково неприятно как для управленцев, так и для рядовых работников предприятий ВПК.

Для работников ВПК, как показывает анализ социальной информа­ции, технологический прогресс является "нейтральным" фактором: вы­сокий образовательный статус предполагает готовность к изменению моделей производственно - технологического общения. "Консерва­тизм" присущ социальным коммуникациям внутри ВПК: коллективная социальная ответственность нетерпима к тренду "расслоения" на управляющих и безмолвно управляемых. Социальный капитал ВПК целесообразно квалифицировать как новационный ресурс, так как бла­годаря инерционному "заделу" стратегия "выживания" весьма успешна. Другое дело, что "выживание" взывает к доиндустриальным, мануфак­турным способам экономического и социального воспроизводства.

Бытует мнение, что ВПК немедленно может выполнить авангард­ную роль в процессе технологического и экономического обновления, если вступают в действие организующие команды. Нет ничего более нелепого в условиях реальной хозяйственной и социальной дезинтегра­ции, утверждает автор. По его мнению, решение проблем социального управления - в модели "социально-экономической гетерогенности", инвариантной к социально-ценностному фону и изменчивой к социаль­но-экономическим индикаторам.

Социальный капитал существенно "динамизирует" социальные про­цессы, если задействован его творческий потенциал. Существующие социальные отношения только частично используют социальный капи­тал ВПК, а для того, чтобы он стал источником социальных новаций, необходимо его объективировать в совокупность социальных капита­лов общества, связать с другими отраслями социально-экономического комплекса.

Реализация социального управления ВПК является последователь­ностью мер, направленных на нейтрализацию аномии экономического и социального редукционизма. Реликтовая система социального вос­производства ВПК связана с искусственной социальной средой и зада-

30

чи социального управления — посредством конверсионного цикла соз­дать открытый социальный контекст, в котором ВПК обретает характе­ристики ответственного социального партнерства.

Социальная самоорганизация ВПК содержит возможности для при­нятия социальной взаимоответственности, а социальный капитал - мо­жет предложить обществу оптимальный социальный выбор.

В заключении подводятся теоретические итоги проделанной рабо­ты и определяются научные перспективы исследования проблем управления конверсией в условиях социальной транзиции.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора:

1. Волков В.А. Цикл: социальное измерение конверсии //НТК Со­циальное развитие России и актуальные проблемы социологии: Тез. докл. - Новочеркасск: НГМА, 1997.-С.70.

2. Волков В.А. Модель нулевого роста: социально-экономические последствия //Межрегиональная НТК Социальные проблемы и пер­спективы: история, теория и практика: Тез. докл. - Новочеркасск: НГМА, 1998.-С.208.

3. Волков В.А. Конверсия ВПК и проблемы региональной безо­пасности на Северном Кавказе //Межвузовская НТК Военно-политические аспекты региональной безопасности на Северном Кавка­зе: Тез. докл. - Новочеркасск: НВИС, 1998.-С.61-62.

4. Волков В.А. Управление процессом конверсии: методологиче­ский аспект //Научный поиск. Социальные исследования. Выпуск 1.-Ростов-на-Дону: Ростовский ун-т, 1999.-С.113-117.

5. Волков В.А. Особенности конверсии военного производства в условиях переходного периода экономики России //Межрегиональная НТК Социальная политика России: история и современность: Тез. докл. - Новочеркасск: НГМА, 1999.-С.135-137.

6. Волков В.А. Конверсия: проблема социальных инноваций в управлении. - Новочеркасск: НВИС. 1999. 27с.

7. Волков В.А. Зарубежные модели управления конверсией ВПК: лимиты адаптации в российских условиях //Научный поиск. Социаль­ные исследования. Выпуск 2.- Ростов-на-Дону: Ростовский ун-т, 1999. С. 43-54.